No Image

Степа избитый мальчик в вологде состояние

СОДЕРЖАНИЕ
0 просмотров
16 ноября 2019

7-летний мальчик Степа, избитый в семье опекуна в Вологде, скончался сегодня днем. Женщине-опекуну предъявлено новое обвинение по более тяжкой статье Уголовного кодекса.

— Сегодня в 13.15 наш Степа ушел на небо. Бог забрал его к себе. Вся информация появится на стене позже. сейчас просто шок. Прости нас всех малыш, что не спасли и не уберегли. — пишут активисты в группе "Помощь Степану" в соцсети.

— Мы до последнего надеялись, что он сможет победить смерть и встанет на ноги. Мальчик отчаянно боролся за жизнь. Были предприняты все усилия для того, чтобы Стёпа выздоровел. Его ситуацией занимались лучшие врачи, в том числе из НИИ неотложной детской хирургии и травматологии имени Леонида Рошаля. Ведущие специалисты из федеральных клиник Минздрава России регулярно проводили телемедицинские консультации по определению тактики дальнейшего обследования и лечения ребенка. Они приезжали в вологодскую больницу, в которой находился мальчик, для проведения очных консультаций. Но, к сожалению, даже лучшие врачи не всесильны…, — отметил председатель Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин.

Как ранее сообщал Newsvo, инцидент произошел в областной столице 10 августа 2018 года. В реанимацию из квартиры по месту жительства был госпитализирован жестоко избитый приемный ребенок. Кроме того, медики обнаружили у него следы побоев, нанесенных ранее. У мальчика были сломаны ребра и черепно-мозговая травма. Следователям приемная мать сказала, что якобы нашла избитого мальчика, вернувшись с работы. С августа 2018 года ребенок лежал в больнице, состояние его было тяжелым. Все эти месяцы мальчик находился в искусственной коме.

В августе следователи возбудили уголовное дело п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное в отношении малолетнего лица). Однако позже в релизах следственного комитета РФ стала фигурировать другая статья — п. «г» ч.2 ст. 117 УК РФ (истязание). По этой статье обвиняется супруг Юлии Блохиной.

Выяснилось, что опекуном мальчика с марта 2017 года является его двоюродная сестра, и, помимо пострадавшего, в семье еще трое ее малолетних детей (трех, шести и тринадцати лет). По версии следствия, Юлия Блохина и ее супруг Евгений, являясь приемными родителями 6-летнего Степана, с 23 июля по 10 августа 2018 года систематически наносили побои мальчику. Им предъявлено обвинение в истязании ребенка, мужчина арестован, женщине избрана мера пресечения в виде запрета определенных действий.

Как сообщает Следственный комитет РФ, после смерти Степана истязавшей его Юлии Блохиной предъявлено новое обвинение по более тяжкой статье Уголовного кодекса – «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего» (ч. 4 ст. 111). Женщине также инкриминируются преступления, предусмотренные ст. 117 УК РФ (истязание), ст. 125 УК РФ (оставление ребенка в опасности) и ст. 156 УК РФ (неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего).

История получила широкую огласку, о ней рассказали в программе "Прямой эфир" на телеканале "Россия".

Ранее главное управление следственного комитета России сообщило, что сотрудница органов опеки подделывала акты о проверке условий жизни мальчика в семье.

— На основании имеющихся у следствия доказательств теперь уже бывшему начальнику управления социальной защиты, опеки и попечительства администрации города Вологды Григорию Полякову предъявлено обвинение в халатности, повлекшей по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью ребенка, существенное нарушение прав и законных интересов граждан (ч. 2 ст. 293 УК РФ). Специалисту отдела Раисе Понидаевой инкриминируется совершение двух фактов должностного подлога (ч. 2 ст. 292 УК РФ), — сообщает Следственный комитет РФ.

В конце августа в региональном следственном управлении сообщили, что в избиении подозревается не приемная мать, а ее 13-летняя дочь. При этом телесные повреждения на теле ребенка разной степени давности. Однако потом дело передали в центральный следственный комитет, и с тех пор информация о возможной причастности к избиениям девочки-подростка больше в пресс-релизах не фигурировала. По неподтвержденным данным из соцсети, девочка находилась на принудительном лечении в психиатрической больнице, но уже отпущена домой и на учете не состоит.

Все новости о ходе расследования читайте в сюжете на нашем сайте.

Дети в беде

В реанимации Вологодской детской больницы уже четыре месяца находится семилетний Стёпа Кукин. В августе он впал в кому вследствие тяжелейших травм, в том числе повреждения черепа. Как рассказали RT местные активисты, знакомые с ходом расследования, сотрудники СК подозревают, что мальчика избивали опекуны. По одной из версий, побои могла нанести приёмная мать или её 13-летняя дочь. Однако пока следствие продолжается, никаких обвинений не предъявлено. Уголовное дело находится на контроле главы Следственного комитета Александра Бастрыкина.

  • Больница, в которой лежит Стёпа Кукин
  • © СК РФ

Семилетний Стёпа Кукин уже четыре месяца в коме. Всё это время мальчик находится в реанимации Вологодской детской больницы. 10 августа его с тяжелейшими травмами доставили в отделение интенсивной терапии из дома приёмных родителей. Врачи оценивают состояние ребёнка как стабильно тяжёлое.

Когда Стёпа попал в больницу, его приёмные родители заявили, что он «упал с двухъярусной кровати». При этом врачи диагностировали у мальчика множественные серьёзные травмы, включая проломленный череп и сломанные рёбра. Кроме того, у ребёнка были видны следы более старых травм.

Следственный комитет начал расследование, были возбуждены уголовные дела по статьям «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершённое в отношении малолетнего лица», «Истязание» и «Халатность».

В органах опеки приёмную семью, где жил Стёпа Кукин, считали благополучной. Помимо мальчика в семье его родственницы и усыновительницы Юлии Блохиной было трое родных детей, младшим — 3 и 6 лет, старшей дочери — 13 лет. Именно с ней оставался Степан 10 августа. Следователи подозревают её в нанесении побоев.

По словам местных активистов, знакомых с ходом расследования, в избиении ребёнка могла принимать участие и приёмная мать Стёпы. Следователи предлагали женщине пройти опрос на полиграфе, но та отказалась.

По делу Стёпы Кукина до сих пор никому не были выдвинуты обвинения.

Проводятся многочисленные экспертизы, назначенные СК, но результатов нет. При этом расследование ведут уже не вологодские, а московские следователи: когда об истории Стёпы Кукина рассказали в СМИ, в регион прибыл председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин. Глава ведомства взял расследование под личный контроль, а также назначил служебную проверку в СУ СК по Вологодской области по поводу оперативности реагирования на ситуацию.

Приёмные родители

В семью Блохиных Стёпа попал после того, как его родная мать Алла Кукина оказалась в колонии. Её осудили за нападение с ножом на сожителя. Женщина вышла на свободу полгода назад, но её родительские права не восстановили и пока не пускают к сыну в больницу. Юлию Блохину также лишили права опеки.

Навещать Стёпу позволили только его старшему брату. 26-летний Владислав давно живёт в Москве и посещает мальчика в больнице каждый раз, когда удаётся приехать в Вологду. В беседе с RT он отметил, что у них со Стёпой разные отцы. Владислав уже не жил с матерью, когда родился брат, но иногда приезжал навестить родных.

Юлия Блохина, которая воспитывала Стёпу после того, как его родную мать лишили родительских прав, — родственница мальчика по линии отца. По словам Владислава, о новой семье Стёпы он почти ничего не знал.

«Блохину я видел пару раз, сказать о ней нечего, кроме того, что я узнавал, когда всё это уже случилось. Родственники и знакомые Блохиных охарактеризовали мне её как аморальную личность, хитрую, жадную до денег и нередко с приступами агрессии», — заявил он.

Владислав подчеркнул, что Блохины прятали мальчика: якобы соседи даже не подозревали, что в семье есть ещё один ребёнок. Брат Стёпы считает, что ему намеренно не позволяли встречаться с мальчиком. Когда он приезжал в Вологду, Блохина говорила, что они сами уехали или что Стёпа «заболел».

Читайте также:  Исполнение обязанностей начальника отдела

«В опеке же твердили, что в семье всё хорошо, состояние мальчика нормальное, он активен, и с членами приёмной семьи у него хорошие отношения. Это полный бред. Это противоречит показаниям свидетелей», — утверждает Владислав.

Мужчина полагает, что органы опеки заботятся только о своих интересах, а не о Стёпе. Когда в опеку звонил адвокат, ему говорили, что мальчику уже «всё равно не помочь», утверждает Владислав.

«То есть его уже списали. Нормальный человек разве так отреагировал бы?» — говорит он.

В Вологодском центре помощи детям, оставшимся без попечения родителей, отказались комментировать RT ситуацию со Стёпой Кукиным, сославшись на то, что ребёнок — сирота, а случившееся расследует СК. В Следственном комитете ситуацию также не комментируют.

Помощь Степану

Судьба Стёпы Кукина волнует вологжан, местные активисты создали группу «Помощь Степану» и организовали сбор средств для мальчика. По словам одной из волонтёров, Татьяны Танцевой, они регулярно закупают и отвозят в больницу всё необходимое для мальчика, хотя, по признанию самих врачей, Стёпе нужны только гигиенические принадлежности: памперсы, салфетки, кремы, ватные палочки. Татьяна рассказала RT, что им удалось собрать достаточно денег, чтобы мальчик ни в чём не нуждался.

  • Свой седьмой день рождения Стёпа провёл в больнице
  • vk.com
  • © pomochstepanu

«Мы консультировались, спрашивали у врачей, может, мальчику нужны какие-то лекарства или другой матрас, другая кровать. Но нам отвечали, что в этой ситуации у него есть питание, есть лекарства, кровать хорошая, остаётся только продолжать покупать мелочи вроде памперсов и ушных палочек», — сказала она.

Глава отдела вологодского Минздрава по организации медпомощи женщинам и детям Татьяна Артемьева подчеркнула, что мальчик получает «абсолютно всё, что требуется».

С ним также работают лучшие медицинские специалисты, в том числе из Санкт-Петербурга.

«С самых первых дней, как Степана госпитализировали, врачи детской больницы в Вологде находятся в постоянном контакте с педиатрическим университетом Санкт-Петербурга. Они выезжали сюда, консультировали врачей, которые лечат мальчика», — заверила RT представитель департамента здравоохранения.

  • На седьмой день рождения неравнодушные прислали Стёпе много подарков
  • vk.com
  • © pomochstepanu

Тем не менее никаких положительных изменений в состоянии Стёпы нет. Волонтёрам, помогающим мальчику, в Министерстве здравоохранения объяснили, что не могут делать никаких прогнозов.

«Нам сказали, что есть дети, которые выходят из комы, всё-таки молодой организм. Но есть те, кто не выходит. Поэтому тут никаких прогнозов быть и не может», — рассказывает Татьяна Танцева. Женщина ссылается на слова главы областного департамента здравоохранения Сергея Бутакова.

За расследование взялась Москва

Активисты группы «Помощь Степану» также наладили регулярное взаимодействие со следователями. Каждые две недели они проводят встречу с представителем СК, который рассказывает о ходе расследования. Последняя такая беседа состоялась 3 декабря, рассказала RT активистка Наталья, присутствовавшая на встрече.

«Встреча прошла в рамках установленного взаимодействия, но ничего нового мы не узнали, — отметила она. — Сказали, что экспертиза ещё в процессе, ждём результатов. У нас сейчас и люди озадачены этим вопросом, ждут, когда уже результаты будут. Но следователи говорят, что экспертиза находится на стадии завершения».

  • На встрече сотрудников СК с медиками
  • © СК РФ

Основные свидетели по делу допрошены. Тем временем волонтёры пытаются искать и других свидетелей, чтобы помочь следствию. Недавно дело в очередной раз передали новому следователю — активисты жалуются, что из-за этого они несколько недель не могли встретиться с представителями СК.

Брат пострадавшего мальчика Владислав отмечает, что после того, как за дело взялись московские специалисты, расследование сдвинулось с мёртвой точки.

«До этого расследование фактически стояло на месте, ничего не делалось. Когда после приезда Бастрыкина это дело взяли под контроль московские следователи, стала видна работа. Теперь они идут на контакт, допрашивают, уточняют, звонят. То есть нет такого, что все пропали и ни слуху ни духу», — рассказал Владислав.

Семья сбежала в другой регион, чтобы государство не отняло детей из-за нищеты

Спасаясь от органов опеки, многодетная семья Лапшиных тайно переехала из родной Вологодской области в глухой поселок Карелии

Родители наивно надеялись, что тут их не найдут. Нашли, вручили решение суда об ограничении родительских прав. Пытались изъять детей. Отбивали и до сих пор отбивают семью всем поселком.
Показать полностью…

ЗАГРУЗИЛИ РЕБЯТИШЕК, КУР, КОЗУ — И УЕХАЛИ

За бедность. Фактически именно за нее, родимую, Геннадия и Елену Лапшиных почти уже лишили их шестерых детей. «Проживание несовершеннолетних не соответствует требованиям к их воспитанию. Имеется минимальный запас продуктов. Семья полная, многодетная, социально неустойчивая». Это реальные цитаты из отчетов органов опеки о Лапшиных.

И на таких вот основаниях по всей России изымаются сотни детей! Сгорел дом, и семья превратилась в скитальцев. Умирает (сбегает) кормилец-отец, и остается одна безработная мать с целой оравой. Непьющие, негулящие. Просто бедные.

— Наш дом, который был куплен на материнский капитал, признали опасным для жизни детей, — объясняет мне Геннадий Лапшин. — Но когда мы его покупали, то по всем правилам получали справку о его состоянии (маткапитал не отдается напрямую в руки, Пенсионный фонд проверяет все документы и перечисляет деньги непосредственно продавцу. — Ред.), и его признали удовлетворительным. А потом те же чиновники написали, что он непригодный! Основные требования были из-за проводки. С помощью сельсовета мы поменяли проводку, сделали косметический ремонт, починили печь. Но этой опеке было уже все равно. Они ходили по деревне и копали на нас компромат. Искали у меня в сарае бензопилы ворованные. Я официально безработный, хотя трудился на частника в райцентре, строил дом, баню. Жена с детьми дома.

И детей у Лапшиных точно бы изъяли. Но произошло нечто неординарное. Как только родители поняли, что дело пахнет керосином (в школе учителя заговорили, что началась подготовка документов на ограничение в правах), собрали детей в охапку, какие успели вещи, скотину — кур, гусей, козу, и отправились в далекую Карелию. В глухой поселок. Просто сбежали.

В ГЛУХОМАНЬ — ОТ ОПЕКИ

Поселок Кепа — настоящая глухомань. От Петрозаводска 12 часов на маршрутке. Здесь у Лены Лапшиной живет дядя. Вот к нему беглецы и прибыли со всеми детьми, курами и козой. Ехали несколько дней. В крошечном поселке на 500 человек (это если по прописке, а в реальности — и того меньше) новеньких приметили сразу.

— Приехала семья. Видно, что хорошая, но бедная. Изначально мы и не знали, что они сюда навсегда. Думали, погостить, присмотреться. Все им стали помогать. Кто одежду, кто мебель носил. Еду, чтобы на первое время, — рассказывает директор Кепской школы Мария Анатольевна Вдовина. — А потом узнали, что они вроде как навсегда. Лапшин написал заявление на жилье, чтобы прописаться, закрепиться. Мы с учителями тоже ходили в администрацию, просили за них. В опеке нам сразу сказали, что «дети не наши, их все равно будут изымать». Как так изымать?! За что? Видно же, люди хорошие, ребятишек любят. Работящие.

Читайте также:  Куда пойти работать после полиции женщине

Весь район подключился к помощи. Одели и обули Лапшиных на зиму. Даже орудие труда выделили отцу — бензопилу. Кто-то кинул клич по интернету, подключился правозащитник из Москвы Александр Гезалов, уполномоченный по правам детей Карелии Геннадий Сараев.

— В школу мы детей приняли, — продолжает директор. — Хотя ни личных дел, ничего не было и нет до сих пор. Я сама звонила в Вологду, тому директору, просила поскорее бумаги отправить. Уже и приставы приходили, спрашивали, как так я их взяла. А я не имела права отказать по закону. Прописка есть, заявления родителей — тоже. Так четверо из 6 детей пришли на занятия 1 сентября. Девочка в седьмом классе, еще мальчик в пятом, первоклашка и второклашка. Ребята хорошие. Все прилежные, учатся на четыре и пять. Одеты чистенько.

Но вологодские коллеги Вдовиной в своих характеристиках писали абсолютно противоположное: «Со стороны родителей заинтересованности в обучении детей не было. После выходных (в Вологодской области ребята учились в интернате, других школ поблизости не было. — Авт.) приходили в школу неопрятными, в грязной одежде, с запахом дыма (обратите внимание, не сигарет! — Авт.)»

— Вы видите основания отобрать детей?

— Я? Нет. Не представляю, как можно малыша грудного вообще у мамы отнять (младшему ребенку меньше года. — Авт.)? Мы жилье им выделили, старый деревянный домишко. Но Геннадий с руками, сам вставил окна, сделал загон для животных. Подрабатывает где может. Сейчас мы его взяли истопником в школу на 0,3 ставки.

Но вместе с пропиской пришли в Кепу и решения вологодских судов. Там все уже решили: «Ограничить родителей в правах, а детей изъять и передать в социальное учреждение».

— Геннадий когда узнал, прямо запаниковал, говорил, что готов бежать дальше, хоть в монастыре прятаться, — продолжает директор. — Но я так и сказала: оставайтесь, решайте вопросы. Тут вы без поддержки не окажетесь.

БИТЫЙ НЕБИТОГО ВЕЗЕТ

— Наш населенный пункт считается неблагоустроенным, — объясняет мне Вдовина. — Все топят свои печи, туалет на улице.

Работы в Кепе, можно сказать, тоже нет. Поселок старый, при СССР тут была лесозаготовка. Сейчас от нее ничего не осталось. Два магазина, школа (учителя считаются местным олигархатом с их стабильными и неплохими по местным меркам зарплатами), фельдшерский пункт и почта.

— Глава семейства Лапшиных чем тут может зарабатывать? — спрашиваю у сотрудника местной Лесохраны Ивана Махинова.

— На грибах, ягодах. У нас тут кто не ленивый, тот за сезон и 300, и 500 тысяч может заработать. У Лапшина — он сам, жена, дети уже трудоспособного возраста (органы опеки, закройте уши. — Авт.), так за день можно и 200 килограмм клюквы из леса вывезти. Машина у них есть.

Пункты приема лесных даров есть по всей Карелии. И в Кепе тоже. Грибы по 100 рублей килограмм. Только белые. Подберезовики и подосиновики даже не собирают. Клюква и черника — 100 рублей, брусника — 200, морошка — дорогая ягода, ее в некоторые годы и по 1000 скупают.

— Вы общаетесь с Лапшиными?

— Да. Мы и сами многодетные, но жена собрала им вещи кое-какие. Все им помогали. А когда в сентябре сюда целая делегация приехала — приставы, органы опеки, уполномоченный, я тоже приходил. Сказал, что нельзя детей забирать. Обещали вроде, что не будут. На зиму они одеты, обуты, еда есть, в доме тепло, родители непьющие, справятся. Со своей скотиной приехали даже.

Уполномоченный по правам детей в Карелии Геннадий Сараев тоже подключился, ездил в Москву, в центральный аппарат детского омбудсмена Анны Кузнецовой. Юристы аппарата сейчас работают над апелляцией решения об изъятии детей, помогают с оформлением карельских пособий (они выше, так как Север).

— Да, нет у Лапшиных больших денег. А у кого они есть? — спрашивает Сараев. — Прожиточный минимум у нас 13 тысяч рублей на человека, так, получается, Лапшин должен зарабатывать сколько? 100 тысяч рублей?! Где у нас такая работа? Вы видели последнюю статистику Счетной палаты. Главный риск бедности в России — многодетность в сельской местности. Так вот, у Лапшиных — классический случай. Тут помогать надо, а органы опеки, получается, как монстры врываются в семью и ищут недостатки. А для деревни такие семьи — это вообще спасение! В школе учеников сразу на 20% больше стало, ее финансирование увеличили. Дети хорошие, к родителям так и льнут.

Сами Лапшины опасаются разговаривать с журналистами.

— Нам адвокат вообще-то не разрешает. А, да ладно. Я вот считаю, правильно мы сделали, что уехали. Там, на Вологодчине, жизни нам бы уже не дали. Последнее время по два раза в неделю приезжали ввосьмером. А еще у соседей все выспрашивали. Где, говорят, ребенок еще один у них? Лена же вроде беременна была? Да какой еще ребенок, когда младшему только полгода!

— Да. И я, и жена мы сами в таких вот домах родились и выросли.

Директор Социального центра святителя Тихона Александр ГЕЗАЛОВ:

— Историй, подобной этой, полно. В Москве сейчас отбирают у бабушки внучку за то, что она сдавала квартиру, а деньги якобы шли не на ребенка. Регулярно мы занимаемся помощью семьям, у которых органы опеки пытаются отобрать детей из-за бедности. Они по собственным каким-то критериям решают судьбы детей. На глазок буквально. А мы помогаем продуктами, закрываем долги по ЖКХ. Даем юриста, психолога, иногда нарколога. По сути, делаем то, что должно государство, но не делает. С семьей Лапшиных я познакомился. Они непьющие, регион их вологодский реально бедный, дотационный, работы там нет никакой. Содержать шестерых детей, конечно, сложно. Но тут не отбирать надо, а помогать. А у нас пособие на ребенка — 50 рублей. При этом ребенок в детском доме государству обходится в среднем 70 700 рублей в месяц. Неужели нельзя направить эти ресурсы на поддержку многодетных семей? У нас нет единого органа, отвечающего за семью. Есть Минпросвещения, Минтруда и соцзащиты и прочее. А вот Министерства семьи и детства нет, а это — основополагающее!

У нас 20 миллионов человек в стране за чертой бедности! И что, теперь у всех детей отбирать?

А ЧТО ДУМАЮТ В ОПЕКЕ

В опеке Белозерского района Вологодской области моему звонку не удивились.

«Семья состоит на контроле в субъектах профилактики с 2014 года. Во время выездов в семью обстановка в семье не меняется. Проживание несовершеннолетних не соответствует требованиям к их воспитанию и содержанию. Отопление печное, воды в доме нет, проводка старая. Все требует ремонта. В доме полная антисанитария: беспорядок, сильная захламленность ненужных вещей. Дети непонятно чем занимаются (игрушек, развивающих игр у детей нет). Именно в таких условиях вынуждены проживать дети, сами Лапшины ничего плохого в этом не видят.

Читайте также:  Заявление прошу принять меня на должность

Данная обстановка не способствует благополучному существованию и развитию детей. Семью можно отнести к категории семей с нестабильным материальным достатком.

В настоящее время дети находятся на территории Республики Карелия. Все документы переданы в субъекты профилактики Республики Карелия».

От автора: В ответе подробно перечислена матпомощь, оказанная многодетной семье за эти годы (я насчитала 52 864 рубля). А еще обувь, игрушки, одежда (10 раз). И прикреплены фотографии. Правда, когда они сделаны — до побега или после, — не уточняется.

ИСТОЧНИК KP.RU
Фото: Иван МАХИНОВ

Памяти Степана Кукина запись закреплена

ПОЧЕМУ ДОЛГО ПОМНЯТСЯ ДЕТСКИЕ ОБИДЫ?

Вы давно вышли из детского возраста, у вас прекрасная семья, лучшие в мире друзья и хорошая работа. Но порой по ночам вы по-прежнему просыпаетесь в холодном поту от того, что во сне вам снова восемь лет, а учительница начальных классов чиркает вашу домашнюю работу красной ручкой и трясет тетрадью перед лицом,
Показать полностью… потому что «таким почерком пишут курицы», а еще потому что «ты не поддаешься обучению, и тебе дорога в класс коррекции», и, наконец, потому что «в лучшем случае тебе светит ПТУ». Три диагноза, поставленные педагогом в течение минуты. И десятилетия кошмарных снов, которые возвращаются жаркими ночами. Детская обида, которую никак не отпустишь, носишь с собой, словно невидимый шрам.

Слова могут ранить сильнее любого оружия, хотя многое зависит от того, кто их произносит. Маленький ребенок едва ли будет долго дуться на сверстника, обозвавшего его жадиной после того, как ему не дали поиграть с водяным пистолетом. Но дело обстоит иначе, когда болезненные слова исходят тех, кто старше. В силу малого возраста ребенок не может ответить взрослому, который задевает его чувства, поэтому сглатывает обиду и проживает ее молча, ведь зачастую ему с рождения дают установку – родитель, воспитатель или учитель всегда прав.

Даже если это учитель музыки, который, когда ученик берет неправильный аккорд, кричит: «Бездарность!», хватает руки и бьет ими по клавишам, будто только так можно точно попасть в до-ми-соль-до. Даже если это мама, которая, конечно, не специально, но почему-то очень легко машет рукой: «Ничего, пусть другие красавицы, а ты у меня – умница!»

Даже любимая бабушка, которая смеется, что внучке медведь на ухо наступил и лучше ей никогда не петь. Даже добрый, в общем-то, папа, который, не выяснив, кто из братьев разбил мячом стекло, наказывает обоих.

Несправедливость помнится и никуда не уходит. И у давно взрослого человека живет внутри обиженный ребенок, не зная, что с этими обидами можно сделать. И можно ли что-то сделать?

Почему помнятся обиды?

Ранящие слова во многих случаях произносятся людьми, которых ребенок любит, и это подрывает его веру во взрослых. Дети еще не умеют защищаться от невзгод и не размышляют, как большие, поэтому в любой ситуации, где им приписывают плохое поведение, школьные неудачи, указывают на недостатки, дети присваивают себе большое чувство вины, которое может остаться на годы и стать причиной низкой самооценки.

Даже вырастая, ребенок продолжает фиксировать обиду и в мыслях переписывает прошлые страницы заново, ведь несправедливая ситуация не закончилась когда-то так, как он желал бы. Он бы и хотел ответить на оскорбление учительницы, да не осмелился в свои маленькие восемь лет. Старался доказать непричастность к проступку, за который его незаслуженно наказали, но не был услышан. Иногда для того, чтобы справиться с былыми обидами, достаточно взросления и времени, которое лечит и через призму которого многие огорчения перестают казаться существенными – в таком случае они сами уходят из памяти и не оказывают влияния на человека. Но иногда для проработки незавершенных сценариев прошлого требуются многие сеансы психотерапии.

Сигнал для взрослых

Безусловно, когда обида мучительно переживается в течение многих лет, желательно найти способ с ней справиться. По сути, болезненное воспоминание – это лишь мысль, сама по себе она не имеет силы, если мы ей эту силу не даем, не культивируем ее, не лелеем. У каждого есть свобода выбора: жить с обидой или найти в себе силы простить, забыть, перестать фиксироваться на прошлом, самостоятельно или с помощью психолога «доиграть» сценарий, чтобы болезненная ситуация перестала властвовать над человеком.

Но пережитый опыт собственных обид – это еще и повод к размышлению для нас, сегодняшних родителей: думать о том, как отзываются наши слова в детской душе и стараться, чтобы они не ранили детские чувства.

Традиционные культуры постепенно сдают позиции. Уходят времена, в которых эффективным средством воспитания считались телесные наказания, муштра и беспрекословный авторитет старшего. Большое значение имеет сейчас воспитание словом и любовью, дисциплина без агрессии по отношению к детям.

Некоторые дети особенно ранимы. У них любое раздраженное замечание взрослого, повышенный тон и даже нахмуренные брови вызывают страх того, что ими недовольны. Таких детей желательно чаще воодушевлять, подбадривать, отмечать их достоинства, повышать самооценку, чтобы, если ребенок встретится с несправедливостью в будущем, у него были силы защитить себя как перед сверстником, так и перед взрослым. Но чувствительные места есть и у менее ранимых детей, и каждый ребенок заслуживает того, чтобы с ним были бережны как в поступках, так и в словах.

Родителям важно знать свои триггеры нетерпения – то, что запускает в нас гневные реакции и из-за чего мы позволяем себе давать резкие оценки, рубить с плеча. В такие моменты необходимо себя останавливать, не переносить на ребенка неудачи сегодняшнего дня: автомобильные пробки, требовательного директора или нахамившего соседа. Давать себе время, чтобы собраться с мыслями и поговорить с детьми в спокойном состоянии. Можно даже физически вытаскивать себя из дома, где накалилась атмосфера, на улицу, на прогулку, чтобы упорядочить мысли и не наговорить лишнего.

Может быть, память о собственных обидах дана нам для того, чтобы научить своих детей быть более устойчивыми к внешним воздействиям:

• научить прощать, не держать злобу на другого человека за его неосторожное обращение со словами;
• научить выражать свои чувства: говорить напрямую, что ребенку не нравится в словах и поведении другого человека, не молчать, когда он чувствует несправедливость предъявленных обвинений;
• не позволять другим людям внушать ребенку чувство вины, оскорблять, ранить его достоинство;
• научить выстраивать механизмы психологической защиты;
• научить детей самим бережно обращаться со словами. Объяснить, как обидно может звучать для другого человека смешное прозвище, как неприятно людям, когда их обзывают.

Слова могут причинять боль. Но также они могут и исцелять, важно лишь найти слова правильные. А в трудный момент, после ссоры или чувствуя за собой вину – не бояться потерять авторитет и попросить у ребенка прощения за причиненную обиду, за сказанное сгоряча. Своим «прости меня, я был не прав» можно затянуть открытую детскую рану и восстановить доверие, и важно, чтобы на такие слова у взрослых обязательно хватало душевных сил.

Комментировать
0 просмотров
Комментариев нет, будьте первым кто его оставит

Это интересно
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
Adblock detector